ПУШКИНСКИЙ ЗАПОВЕДНИК: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

14 июня 1959 года в поселке Пушкинские Горы на месте утраченной Анастасьевской часовни, на углу улиц Новоржевской и Ленина, был открыт памятник А. С. Пушкину. Авторы – скульптор Е. Ф. Белашова, архитектор Л. М. Холмянский. Памятник состоит из бронзовой фигуры сидящего поэта высотой 2,5 м на четырехгранном гранитном постаменте высотой 1,6 м с цилиндрической лицевой поверхностью.

Место для его установки было выбрано совместно авторами и директором Пушкинского Заповедника С. С. Гейченко. Открытие памятника вылилось в большое народное торжество. На митинге выступали руководители Псковской области и Пушкиногорского района, создатели памятника скульптор Е. Ф. Белашова, архитектор Л. М. Холмянский, представитель писательских союзов, московский поэт С. В. Михалков, ленинградский пушкиновед Б. П. Городецкий, другие гости. В празднике также приняли участие потомки А. С. Пушкина, его праправнуки, И. Е. Гибшман и С. Е. Клименко.

30 июня 1926 года Пушкинский Заповедник посетил Анатолий Васильевич Луначарский (1875—1933), народный комиссар просвещения, человек энциклопедических знаний, теоретик искусства и литературы, оригинальный критик, писатель, драматург, публицист, дипломат. Ему принадлежит ключевая роль в устройстве заповедного «Пушкинского уголка» в послереволюционные годы.

11 ноября 1921 года Луначарский поддержал ходатайство псковских властей об охране пушкинских мест в Опочецком уезде Псковской губернии. 2 марта 1922 года он подготовил проект постановления «О национализации усадеб Михайловское и Тригорское, а также места погребения А. С. Пушкина в Святогорском монастыре». По докладу Луначарского 17 марта 1922 года Малый Совнарком принял постановление — объявить Михайловское, Тригорское и могилу Пушкина «Заповедным имением» и передать его в ведение Главнауки при Народном комиссариате просвещения.

Впечатления от пребывания в пушкинских местах легли в основу статьи А. В. Луначарского «На могиле Пушкина» в «Красной газете» (вечерний выпуск), № 206-208, 6-8 сентября 1926 г. О могиле поэта он пишет: «…Могила производит глубоко художественное впечатление… Место это торжественное. И не только потому, что вы чувствуете здесь близость дорогого сотням миллионов ушедших, живущих и имеющих родиться людей — праха. Оно, как нельзя лучше, несет на себе маленький белый памятник величайшего из русских писателей. Холм поднялся над окрестной волнистой равниной; поднялся властно и спокойно. Он весь порос огромными вековыми деревьями… И совершенно под стать этому чуть–чуть грустному раздолью — серьезно и тоже чуть–чуть грустно, но беспрестанно шумят открытые на холме всем ветрам зеленые великаны. Сторожат могилу. Зимой защищают от снега, весною шепчут о вечном возрождении, летом важно беседуют о загадочной значительности бытия, а осенью расточительно осыпают золотом великую гробницу». О посещении Михайловского: «Редко где видел я такую гармоничную и многозначительную красоту. Да, этот кусок земли достоин быть колыбелью поэта и, пожалуй, именно русского поэта... Вся панорама многообразна. Два спокойных озера стелются, живописно брошенные среди зеленых холмов, таких бархатных, таких ласковых, таких живых, словно прекрасные складки зеленой одежды на отдыхающем теле земли. По лугам четырехугольниками — разные посевы; села и усадьбы приютились то на гребне, то в ложбине меж застывшими зелеными волнами... „Ширь, простор!“ — вот первое, что произносишь перед этой картиной; но в этой шири есть какая–то нежность, есть какая–то почти грустная простота. О, нет — не убогая простота, а, напротив, уверенная в себе, простая в своей непосредственной красоте...».

О Тригорском: «...От дома, бесчисленное количество раз гостеприимно принимавшего поэта, остался только такой же, как в Михайловском, безобразный серый фундамент. Но парк цел. И не только цел, но великолепно разросся, хотя и принял, по всем данным, гораздо более запущенный вид, чем имел в те времена, когда жила здесь... Прасковья Александровна Осипова с дочерьми и сыном от первого брака А. Н. Вульфом… Тригорский парк прекрасен. Он еще живописнее и разнообразнее Михайловского...».

Приезд Луначарского выявил особую историческую значимость пушкинских мест и с особой силой обратил внимание властей и общественности на этот поэтический уголок в последующие годы.

В июле 1937 года Пушкинский Заповедник посетил писатель Константин Георгиевич Паустовский (1892—1968). В Книге посетителей Михайловского 11 июля 1937 года он оставил запись: «Михайловские рощи, холмы и парки — весь комплекс здешней мягкой и по-северному немного печальной природы — полны громадной лирической силы и в этом, в значительной мере, лежит разгадка прелести пушкинских стихов, написанных здесь. Сейчас от Пушкина здесь осталось самое дорогое — не дома и ограды, мосты и беседки — а природа, только природа, и величайшая заслуга работников заповедника заключается в том, что они поняли это и прежде всего охраняют и воссоздают природу, любимую Пушкиным...».

Несомненно, заповедные пушкинские места привлекали «мастера лирической прозы», впервые побывавшего здесь тогда. Все, что было связано с именем А. С. Пушкина, с людьми, которые его окружали или были его современниками, с местами, где он жил, представляло для писателя живой интерес. Ему было важно успеть увидеть, услышать, запечатлеть и донести до читателя хотя бы частицу того, что окружало здесь Пушкина.

Во время пребывания в Заповеднике Паустовский проживал в д. Воронич, где в то время находилась туристическая база. Письма из д. Воронич — это одновременно и «заготовки», и заметки для очерка «Михайловские рощи», характеризующие восприятие Паустовским «Пушкинского уголка». Они могут быть оценены и как документ истории довоенного Заповедника.

В письме писателя к его другу Р. И. Фраерману от 4 июля 1937 г., содержатся мотивы очерка: «Здесь, в Михайловском, всё полно громадного очарования — теперь понятно, почему Пушкин так любил эти места. Ничего более живописного, чем эти места, я не видел в жизни, корабельные сосновые леса, озера, холмы, пески, вереск, чистые реки, травы и, главное — очень прозрачный и душистый воздух. (Здесь много пчел и пасек) Заповедник почти безлюден, но охраняется очень строго даже в лесах можно ходить по дорожкам, нельзя рвать цветы в лугах, и потому растительность здесь пышная и девственная, цапли на озерах подпускают почти вплотную, в озерах масса рыбы...».

С удивительной любовью и теплотой в очерке «Михайловские рощи» К. Г. Паустовский пишет об этих заповедных местах. Осознание того, что в этих местах вслед за Пушкиным великие писатели создавали свои знаменитые произведения, помогает понять необычайность данного места. Писатель подводит нас к мысли о том, что места, связанные с именем великого русского поэта, обладают необыкновенной лирической силой: «Я изъездил почти всю страну, видел много мест, удивительных и сжимающих сердце, но ни одно из них не обладало такой внезапной лирической силой, как Михайловское».

Вероятно, окончательный вариант очерка был создан после поездки писателя в Михайловское в 1937 году, но замысел данного произведения возник у него гораздо раньше, возможно, в 1936 году. Творческими планами, связанными с Михайловским, К. Г. Паустовский делится в переписке с Г. Л. Эйхлером, который в письме от 26 октября 1936 года советует писателю: «Стоит ли Вам писать в этот “компанейский” период любви к Пушкину? Может быть, лучше подождать, дать материалу “отлежаться”, чтобы потом написать… Я думаю, так будет лучше». 24 января 1937 года из Ялты Паустовский пишет Эйхлеру ответное письмо, в котором высказывает намерение совершить поездку в Михайловское: «Относительно Пушкина Вы правы, — в мае поеду в Михайловское и после этого, летом, я напишу...».

Созданный после посещения писателем Пушкинского Заповедника очерк «Михайловские рощи» был опубликован в 7 номере журнала «Красная новь» за 1938 год. Черновик рукописи очерка, датированный 30 мая 1938 года, хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства.

60 лет назад в Пушкинском Заповеднике была возрождена усадьба Тригорское, имение Осиповых и Вульфов. После гибели усадьбы в феврале 1918 года прошло несколько лет, и согласно постановлению Совнаркома (протокол № 849) от 17 марта 1922 года Тригорское наряду с Михайловским и могилой А. С. Пушкина в Святогорском монастыре стало заповедным.

До второй половины XX века музея в Тригорском не существовало. Однако тема «Пушкин в Тригорском» раскрывалась в довоенных экспозициях Михайловского. Первая была открыта в одном из флигелей Колонии для престарелых литераторов (действовала с 1924 по 1937 годы), затем — в Доме-музее А. С. Пушкина, воссозданном в 1937 году, и в экспозиции послевоенного Дома-музея поэта 1949 года.

Парк Тригорского сильно пострадал во время фашистской оккупации 1941—1944 годов. Под «Дубом уединенным» был устроен немецкий блиндаж. По соседству, на городище Воронич, располагались позиции немецкой артиллерии. Несмотря на пережитые лихолетья — послереволюционные и военные — сохранились архивные документы, изображения Тригорского и его окрестностей, план дома, мемориальные предметы.

Окончательное возвращение Тригорского к жизни состоялось в 138-ю годовщину приезда А. С. Пушкина в михайловскую ссылку (по новому стилю) — 21 августа 1962 года. В этот день усадьба с восстановленным по проекту архитекторов В. П. Смирнова и В. А. Лебедевой Домом-музеем друзей поэта Осиповых и Вульфов была торжественно открыта для посетителей.

В 1977 году в Пушкинском Заповеднике распахнула свои двери для посетителей возрожденная усадьба Ганнибалов Петровское. История Петровского как дворянского гнезда завершилась его физическим уничтожением в феврале 1918 года. В преддверии 100-летия со дня гибели А. С. Пушкина постановлением Президиума Калининского исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов за № 1008 от 4 августа 1936 года петровский усадебный парк, за исключением территории фруктового сада, был включен в состав Пушкинского Заповедника.

В первые послевоенные годы усадьба целиком стала заповедной, однако восстановление утраченного усадебного дома было тогда еще делом будущего. В 1952 году в Петровском студентами под руководством декана факультета теории и истории искусства Ленинградской Академии художеств, профессора И. А. Бартенева были проведены работы по исследованию остатков фундамента дома. В 1958 году – восстановлена беседка-грот в парке по проекту псковских архитекторов В. П. Смирнова и Н. С. Рахманиной. В сентябре 1969 года вышло постановление Совета Министров РСФСР о мерах по дальнейшему благоустройству музея-заповедника, где говорилось о восстановлении Дома-музея в Петровском.

5 июня 1976 года в отстроенном доме была торжественно открыта Парадная зала. Открытие приурочили к X Всесоюзному Пушкинскому празднику поэзии. 4 июня 1977 года состоялось торжественное открытие музея-усадьбы Ганнибалов, а 21 августа 1977 года церемония открытия была проведена повторно, с участием председателя Пушкинской комиссии АН СССР М. П. Алексеева.